Неточные совпадения
— Как не может быть? — продолжал Раскольников с жесткой усмешкой, — не застрахованы же вы? Тогда что с ними станется? На улицу всею гурьбой
пойдут, она будет кашлять и просить и об стену где-нибудь головой стучать, как сегодня, а дети плакать… А там упадет,
в часть свезут,
в больницу, умрет, а дети…
— Мы
пойдем. Не правда ли? — обратилась она к Свияжскому. — Mais il ne faut pas laisser le pauvre Весловский et Тушкевич se morfondre là dans le bateau. [Но не следует заставлять бедного Весловского и Тушкевича томиться
в лодке.] Надо
послать им сказать. — Да, это памятник, который он оставит здесь, — сказала Анна, обращаясь к Долли с тою же хитрою, знающею улыбкой, с которою она прежде говорила о
больнице.
Матушка ваша по доброте своей и лекарям меня показывала, и
в больницу посылала.
Но тут он сообразил, что
идет в сторону от улицы, где
больница, и замедлил шаг.
— Ужасающе запущено все! Бедная Анфимьевна! Все-таки умерла. Хотя это — лучше для нее. Она такая дряхлая стала. И упрямая. Было бы тяжело держать ее дома, а отправлять
в больницу — неловко.
Пойду взглянуть на нее.
—
В больницу ты, Лиза, не
пойдешь! — кричал доктор, размахивая платком, и, увидав Самгина, махнул платком на него: — Вот он со мной
пойдет…
Мелко шагали мальчики и девочки
в однообразных пепельно-серых костюмах, должно быть сиротский приют,
шли почтальоны, носильщики с вокзала, сиделки какой-то
больницы, чиновники таможни, солдаты без оружия, и чем дальше двигалась толпа, тем очевиднее было, что
в ее хвосте уже действовало начало, организующее стихию. С полной очевидностью оно выявилось
в отряде конной полиции.
Пред весною исчез Миша, как раз
в те дни, когда для него накопилось много работы, и после того, как Самгин почти примирился с его существованием. Разозлясь, Самгин решил, что у него есть достаточно веский повод отказаться от услуг юноши. Но утром на четвертый день позвонил доктор городской
больницы и сообщил, что больной Михаил Локтев просит Самгина посетить его. Самгин не успел спросить, чем болен Миша, — доктор повесил трубку; но приехав
в больницу, Клим сначала
пошел к доктору.
Самгин взглянул
в неряшливую серую бороду на бледном, отечном лице и сказал, что не имеет времени, просит зайти
в приемные часы. Человек ткнул пальцем
в свою шапку и
пошел к дверям
больницы, а Самгин — домой, определив, что у этого человека, вероятно, мелкое уголовное дело. Человек явился к нему ровно
в четыре часа, заставив Самгина подумать...
Когда он закуривал новую папиросу, бумажки
в кармане пиджака напомнили о себе сухим хрустом. Самгин оглянулся — все вокруг было неряшливо, неприятно, пропитано душными запахами. Пришли двое коридорных и горничная, он сказал им, что
идет к доктору,
в 32-й, и, если позвонят из
больницы, сказали бы ему.
Трудно было дышать
в зараженном воздухе; стали опасаться, чтоб к голоду не присоединилась еще чума, и для предотвращения зла, сейчас же составили комиссию, написали проект об устройстве временной
больницы на десять кроватей, нащипали корпии и
послали во все места по рапорту.
Заболеет ли кто-нибудь из людей — Татьяна Марковна вставала даже ночью,
посылала ему спирту, мази, но отсылала на другой день
в больницу, а больше к Меланхолихе, доктора же не звала. Между тем чуть у которой-нибудь внучки язычок зачешется или брюшко немного вспучит, Кирюшка или Влас скакали, болтая локтями и ногами на неоседланной лошади,
в город, за доктором.
Гааз жил
в больнице. Приходит к нему перед обедом какой-то больной посоветоваться. Гааз осмотрел его и
пошел в кабинет что-то прописать. Возвратившись, он не нашел ни больного, ни серебряных приборов, лежавших на столе. Гааз позвал сторожа и спросил, не входил ли кто, кроме больного? Сторож смекнул дело, бросился вон и через минуту возвратился с ложками и пациентом, которого он остановил с помощию другого больничного солдата. Мошенник бросился
в ноги доктору и просил помилования. Гааз сконфузился.
Молодые люди
шли даром
в смотрители
больниц для того, чтоб приношения не были наполовину украдены служащими.
В начале зимы его перевезли
в Лефортовский гошпиталь; оказалось, что
в больнице не было ни одной пустой секретной арестантской комнаты; за такой безделицей останавливаться не стоило: нашелся какой-то отгороженный угол без печи, — положили больного
в эту южную веранду и поставили к нему часового. Какова была температура зимой
в каменном чулане, можно понять из того, что часовой ночью до того изнемог от стужи, что
пошел в коридор погреться к печи, прося Сатина не говорить об этом дежурному.
Если читатель вообразит пешехода, навьюченного мукой, солониной или казенными вещами, или больного, который
идет из Ускова
в Рыковскую
больницу, то ему станет вполне понятно, какое значение имеют на Сахалине слова: «нет дороги».
Деньги, что
шли на училище, велено архиереем доставлять
в семинарию,
в странноприимном доме срок дарового корма сокращался, а потом и совсем прекратился,
больницу закрыли, перестали принимать увечных и раненых, потому-де, что монахи должны ежечасно проводить время
в богомыслии, а за больными ухаживать им невместно.
Какая пустыня. Ни звука, ни шороха. Сумерек еще нет, но они где-то притаились и ползут по болотцам, по кочкам, меж пней…
Идут,
идут к Левковской
больнице… И я ползу, опираясь на палку (сказать по правде, я несколько ослабел
в последнее время).
Пепел(смотрит на него, как бы не понимая).
Иди… зови…
в больницу надо… ну, я рассчитаюсь с ними!
— Никто как Бог, касаточка, — отвечала старуха, — может и
в самом деле лучше будет. Каторга-то для нашей сестры не страшна, от бывалых слыхала я, бродяжка ведь я,
в Сибирь-то эту второй раз
иду. Работой не неволят, а коли больна,
в тюремной
больнице хоть всю жизнь лежи — свободно. Поправишься, Бог даст! Из себя ты такая чудесная, начальству приглянешься, первым человеком будешь — барыней. Конечно, коли перед начальством фордыбачить небудешь, покоришься.
В мягких, глубоких креслах было покойно, огни мигали так ласково
в сумерках гостиной; и теперь,
в летний вечер, когда долетали с улицы голоса, смех и потягивало со двора сиренью, трудно было понять, как это крепчал мороз и как заходившее солнце освещало своими холодными лучами снежную равнину и путника, одиноко шедшего по дороге; Вера Иосифовна читала о том, как молодая, красивая графиня устраивала у себя
в деревне школы,
больницы, библиотеки и как она полюбила странствующего художника, — читала о том, чего никогда не бывает
в жизни, и все-таки слушать было приятно, удобно, и
в голову
шли всё такие хорошие, покойные мысли, — не хотелось вставать.
— А мой-то Васька устроился совсем хорошо, как женился. Третий год
пошел, как Петр-то Елисеич кончился
в душевной
больнице, а Нюрочка и вышла замуж за Васю через год.
Я же — врач N-ской
больницы участка, такой-то губернии, — после того как отнял ногу у девушки, попавшей
в мялку для льна, прославился настолько, что под тяжестью своей
славы чуть не погиб.
Помню, я пересек двор,
шел на керосиновый фонарь у подъезда
больницы, как зачарованный смотрел, как он мигает. Приемная уже была освещена, и весь состав моих помощников ждал меня уже одетый и
в халатах. Это были: фельдшер Демьян Лукич, молодой еще, но очень способный человек, и две опытных акушерки — Анна Николаевна и Пелагея Ивановна. Я же был всего лишь двадцатичетырехлетним врачом, два месяца назад выпущенным и назначенным заведовать Никольской
больницей.
Порою нас заносило вовсе снегом, выла несусветная метель, мы по два дня сидели
в Мурьевской
больнице, не
посылали даже
в Вознесенск за девять верст за газетами, и долгими вечерами я мерил и мерил свой кабинет и жадно хотел газет, так жадно, как
в детстве жаждал куперовского «Следопыта».
— Анна Николаевна прислала за вами, велят вам, чтоб вы
в больницу шли поскорей.
Мы поменялись местами. Лошади
пошли бодрее. Вьюга точно сжималась, стала ослабевать, как мне показалось. Но вверху и по сторонам ничего не было, кроме мути. Я уж не надеялся приехать именно
в больницу. Мне хотелось приехать куда-нибудь. Ведь ведет же дорога к жилью.
Но еще можно спасти:
пошлите к нему завтра же, для удовлетворения публики, административным порядком и со всеми онёрами, двух докторов, узнать о здоровье, даже сегодня бы можно, и прямо
в больницу, на холодные примочки.
Многие сотни! А сколько еще было таких, кто не
в силах был
идти и умер по пути домой. Ведь после трупы находили на полях,
в лесах, около дорог, за двадцать пять верст от Москвы, а сколько умерло
в больницах и дома! Погиб и мой извозчик Тихон, как я узнал уже после.
Напротив того, нынче даже
в Калинкинскую
больницу умирать не всякий
идет.
В этот самый момент княгиня Зинаида Сергеевна, которой доложили о беседе с Степаном, об отправке последнего
в больницу и о том, что князь, после разговора со своим камердинером заперся
в кабинете и не велел себя беспокоить,
шла узнать у мужа, что случилось.
Деток, двух сынков, Он, Создатель, раньше к Себе отозвал; осталась я аки перст и задумала это для Господа потрудиться — по сиделкам за больными
пошла — княгинюшка тут одна благодетельница
в больницу меня определила.
Княгиня бережно спрятала письмо
в потайной ящик своей шифоньерки и
послала справиться
в больницу о здоровье Степана Сидорова.
Весною я все-таки убежал:
пошел утром
в лавочку за хлебом к чаю, а лавочник, продолжая при мне ссору с женой, ударил ее по лбу гирей; она выбежала на улицу и там упала; тотчас собрались люди, женщину посадили
в пролетку, повезли ее
в больницу; я побежал за извозчиком, а потом, незаметно для себя, очутился на набережной Волги, с двугривенным
в руке.
Я испугалась и
послала за доктором, который, осмотрев его, посоветовал мне немедленно отвезти его
в больницу для умалишенных.
«Зачем, к чему? — возник
в его уме вопрос. — Я не
в силах помочь ей! А между тем она, возвращенная
в дом, отправленная затем
в больницу с ее бессвязным бредом,
в котором она непременно будет упоминать его имя и имя Маргариты, может произвести скандал…
Пойдут толки, дойдет до Строевой, как взглянет она на это?»
Хочу
послать к себе
в больницу за лекарствами и повязками, и мне делают одолжение: дают мне какого-то пьяницу, который еле на ногах стоит.
Другие же
в оправдание говорили, что одному городу без помощи земства не под силу содержать хорошую
больницу;
слава богу, что хоть плохая, да есть.
Вскоре Иваныча почти без чувств отвезли
в больницу. На другой день
в ту же
больницу отвезли и Суслика, который как-то сразу заболел. Через несколько дней я
пошел старика навестить, и тут вышло со мной нечто уж совсем несуразное, что перевернуло опять мою жизнь.
Иду к буфету и с ужасом узнаю от буфетчика Семена Васильевича, что старик лежит
в больнице, где ему сделали операцию.
— А теперь спать
пойдем, около меня на нарах слободно, дружок спал,
в больницу отправили вчера. Вот захвати сосновое поленце
в голову, заместо подушки — и айда.
— А ты
пошел на похороны? Ты навестил его
в больнице?
Хотел писать о том, как легко ходить по улицам
в холодном пальто, и какая чувствуется отрада при виде распустившихся перед Мариинской
больницей тополей; о том, что мы едим уже сморчки и щи из свежей крапивы, а недавно лакомились даже ботвиньей; о том, что думаем вскорости перебраться на дачу, а там
пойдут ягоды, щи из свежей капусты, свежепросольные огурцы…
— Нет, не надо… — вполголоса сказал Маякин. — Оставим его здесь… а кто-нибудь пусть
пошлет за каретой… Прямо
в больницу…
Без отвращенья, без боязни
Я
шел в тюрьму и к месту казни,
В суды,
в больницы я входил.
День за днем
шел без дела. Наш корпус выступал на Дальний Восток только через два месяца. Мы, врачи, подновляли свои знания по хирургии, ходили
в местную городскую
больницу, присутствовали при операциях, работали на трупах.
Легкая улыбка искривила рот моего Евсеича, и он
пошел доложить о том Упадышевскому, который, к удивлению моему, не обратив на это никакого внимания, весьма равнодушно сказал: «Хорошо; так пусть он не встает, я только провожу детей наверх, а потом приду за ним и отведу его
в больницу».
Города к приезду губернаторов воспринимали помазание мелом, сажей и охрою; на шлагбаумы заново наводилась национальная пестрядь казенной трехцветки; бударям и инвалидам внушали «головы и усы наваксить», — из
больниц шла усиленная выписка
в «оздоровку».
— Мама, ты не входи ко мне, а только подойди к двери. Вот что… Третьего дня я заразился
в больнице дифтеритом, и теперь… мне нехорошо.
Пошли поскорее за Коростелевым.
— Эх, братец, не мешай! Добро, так и быть! ступай домой, Сергей Иванович; да смотри, чтоб вперед этого не было. Теперь у нас будут и без тебя больные. Слушай, Парфен! — продолжал Ижорской,
идя навстречу к дворецкому, — у нас теперь
в больнице нет никого больных…